[personal profile] worden


Историческое произведение отражает период, в который его создавали, не меньше, чем любая другая литература. По сравнению с простором, открытым писателю или поэту, материал, с которым работает историк, находится в более четких границах, но, тем не менее, историк, чтобы лучше понять и представить свою картину событий, прибегает к своему жизненному опыту и вызывает образы прошлого в воображении, дополняя и переделывая их в соответствии с взглядами и восприятием - как индивидуальными, так и его времени.
Это не значит, что результаты его работы всегда будут ошибочными или неточными: но они будут неполны. Его взгляды и среда, где он живет и работает, внесут свой вклад: он будет понимать некоторые стороны своего предмета лучше других. На них он и обратит свое внимание, посчитав важнее остальных, и оставит в тени те, что лежат вне сферы его опыта или воображения.
Я писала эту книгу в тридцатые годы, в то время, когда домашние дела становились все хуже, а давление извне нарастало. Заботы тех мрачных лет бросили тень на эти страницы. Я писала, узнав, иногда на своем опыте, иногда от других, об условиях жизни в брошенных и приходящих в упадок областях, о страданиях изгнанников и людей, которых общество превращает в изгоев – двух миллионов безработных дома, евреев и либералов, изгнанных из Германии. Тревога, пробужденная бедствиями современности, заострила мое внимание прежде всего на положении голодных и бездомных, разочарованных и опустошенных Тридцатилетней Войной. Человеческие страдания, такие, как эти – одна из важнейших тем моей книги.
Я не сожалею об этом. При всех возможных скидках на преувеличения, череду исключительных неудач и пропаганду, у меня остаются весомые доказательства того, что в этой войне на долю ее жертв выпали ужасающие страдания. Сейчас, как и двадцать лет назад, я чувствую, что одна из задач политического историка состоит в том, чтобы показать, как изменения политики правителей отражаются на нижестоящих, и вызвать у читателя сочувствие ко всем, павшим жертвой политических игр того времени и участвовавшим в тех событиях.
Но у рассматриваемого мной вопроса есть и другая сторона. Ущерб, причиненный Тридцатилетней Войной, получил особенное значение в традиционной трактовке немецкой истории. Войну принято считать причиной чуть ли не всех бед Германии, экономических, национальных, моральных и общественных; можно сказать, ничем не рискуя, что цивилизация Германии была отброшена на двести лет назад, что бы это ни значило. Я считаю это ошибкой. Со своей стороны, я полагаю, что влияние Тридцатилетней Войны на немецкую историю серьезно преувеличено, приводя даже к искажениям фактов. Экономический закат Германии наступил за много лет до войны, и политический распад страны был скорее ее причиной, чем следствием. Последствия войны отнюдь не были столь всеобщими, продолжительными и губительными, как их обычно представляют. Все это я попыталась объяснить в разделах первой и последней главы, относящихся к государственному устройству Германии, и я прошу читателя самого оценить по достоинству все сказанное против историй о немедленном крахе, разрушениях и потерях, сопровождавших ход войны.
В библиографическом примечании я обратила внимание на необходимость дальнейших исследований по некоторым индивидуальным вопросам, но в последние двадцать лет в этих областях не произошло ничего, что заставило бы меня изменить свои взгляды на войну в целом. Допускаю, что атмосфера тридцатых годов могла повлиять на мой выбор темы и методов работы. Многие, принадлежащие к моему поколению, выросшему под тенью Первой Мировой Войны, искренне, если и ошибочно, верили в то, что все войны по сути не нужны и бессмысленны. Я больше не думаю, что ни одна война не нужна, но некоторые – именно таковы, и я продолжаю считать Тридцатилетнюю Войну одной из них. Ее начало было ошибкой, и ни один из ее участников не достиг ничего, за что стоило сражаться. Без сомнения, она закрепила переход главенствующего положения в Западной Европе от Испании к Франции, что было важной вехой в истории западного мира. Но того же самого можно было достичь намного меньшей ценой и не превращая в войну жизнь целого поколения немцев, которые имели лишь косвенное отношение к делу. Гений некоторых государственных деятелей за пределами Германии время от времени изменял ход войны; ни один гений не появился в Германии, чтобы ее остановить. Мрачный ход конфликта, разворачивающегося на протяжении нескольких десятилетий от одного безвыходного положения к другому, представляется мне достойным примером того, к скольким бедам и опасностям могут привести узколобые и жестокосердные люди, оказавшиеся на высоком посту.

Profile

worden

January 2012

S M T W T F S
1234567
8 91011121314
15161718192021
2223242526 2728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios